Marina Tsvetaeva

Весна наводит сон. Уснем.

Хотъ врозъ, а все ж сдается: все

Разрозненности сводит сон.

Авосъ увидимся во сне.


Всевидящий, он зчает, чъю

Ладонъ — и в чъю, кого — и с кем.

Кому печалъ мою вручу,

Кому нечалъ мою повем


Предвечную (дитя, отца

Не знающее и конца

Не чающее!) О, печалъ

Плачущих без плеча!


О том, что памятъю с перста

Спадет, и камешком с моста . . .

О том, что заняты места,

О том, что наняты сердца


Служитъ — безвыездно — навек,

И житъ — пожизненно — без нег!

О заживо — чутъ встав! чем свет! —

В архив, в Элизиум калек.


О том, что тише ты и я

Травы, руды, беды, воды . . .

О том, что выстрочит швея:

Рабы — рабы — рабы — рабы.


5 апреля.



Translated by Mary Jane White

Spring brings on sleep. So, let’s sleep.

Even apart, it seems we yield: every piece

Of our broken set unites in sleep.

Maybe we see each other in dreams.


The one who sees it all knows whose

Palm — slips into whose, who — is with whom,

To whom I bring my sorrow,

To whom I confide my everlasting


Sorrow (a child, whose father

Goes unnamed and whose end

Comes unexpectedly!) О, sorrow of those

Who cry with no shoulder to cry on!


Crying over what slips from my fingers

As memory, like a pebble off a bridge . . .

Over all the places already taken,

Over all the hearts already engaged


To servitude — with no break — forever.

Bound to live — a lifetime — without joy!

O, buried — barely able to rise! at dawn! —

Consigned to a shelf, that Elysium of the stunted.


Over how you and I are quieter

Than grass, stone, terror, water . . .

Over the seamstress taking up a hem, left to:

Slave — slave — slave — slave.


5 April 1923

about the author